Андрей Антонов, сын легендарного авиаконструктора Олега Антонова, человек, далекий от авиастроения. Он – историк искусства. Но два из трех его приездов в Харьков связаны с авиацией. Первый раз он приезжал сюда в 1982-м году вместе с отцом на ХАЗ. Третий – буквально на днях – в качестве почетного гостя международного форума AEROFORUM.UA.

- Часто Вас приглашают как почетного гостя на такие мероприятия?

- Нет, это в первый раз. Вначале думал отказаться – не чувствовал себя полезным… Потом подумал о вероятной серьезности мероприятия, что это может быть имеет значение для Украины для Харькова… Кстати, приглашение поступало и старшей дочери отца, Анне Олеговне. Она ближе к авиации, преподает в Киевском национальном авиационном университете. Мы с ней разговаривали, кому ехать.

- Почему выбрали Вас?

- Она была слишком занята. Я тоже очень занят. Но пришлось найти денек. Я, может быть, задержался бы даже и на два дня, но времени, к сожалению, очень мало.

- И как впечатления от форума?

- Когда приехал, очень понравилось здание аэропорта. Оно действительно очень современное. Люди, с которыми я успел поговорить, рассказали, что оно было построено в какие-то совершенно невероятные короткие сроки. Оно действительно сразу удивляет своей современностью в особенности по сравнению с больным местом Киева Бориспольским аэропортом, который не похож ни на что, ни на аэропорт, ни на что-то другое приличное. Харькову повезло, это радует. Два таких терминала, я думаю, будут достойными воротами в город. Что касается самого форума, это очень специфическое мероприятие. Мне трудно оценить его практическую значимость. Я думаю, что все-таки она высокая – для специалистов, для инвесторов, для тех, кто этим занимается, кто занимается менеджментом и инвестициями в строительство аэропортов и инфраструктуры авиационной в принципе. Т.е. мероприятие определенно знаковое. Я не помню, чтобы на Украине были подобные масштабные мероприятия, которые назывались бы аэрофорум и были посвящены всем этим вопросам.

- Вы сами с самолетостроением и проектированием никак напрямую не связаны. Историк искусства, работаете в издательстве. Как так получилось? Вам никогда не хотелось стать авиаконструктором, как отец?

- Желания были, но, к сожалению, у меня не сложился так тип мышления, чтобы стать инженером. Точные науки мне давались с трудом… Но авиация для меня - это часть жизни. Потому что родившись в доме отца, невозможно было не впитать это в себя. Эта атмосфера была вокруг постоянно.

- В чем это проявлялось?

- Это было ежедневно и ежечасно, везде, во всем. Необязательно это был разговор о новой модели или какие-то поездки с отцом в КБ. Это было в доме везде. Рисунки отца, наброски моделей, самолетов на шкафу, картины, фотографии самолетов, масса литературы, книг об авиастроении… И, конечно, его рассказы, но не какие-то сухие о том, что он собирается делать, как конструировать. Это все были интересные истории об авиации, о летчиках, о его инженерной практике.

- Олег Антонов работал в очень сложное время, те же 30-е годы… Как получилось, что Вашей семьи не коснулись репрессии?

- Загадка… До сих пор никто не знает ответа на этот вопрос… Неизвестно… Существует версия, я думаю вполне достоверная, что его каким-то образом пытался оградить Яковлев (Александр Яковлев – советский авиаконструктор, в ОКБ которого работал Олег Антонов – "МОСТ-Харьков") от определенных попыток репрессий. Думаю, даже если это нельзя подтвердить, вероятнее всего это так... Отец вырос у Яковлева до первого заместителя. И, кстати, благодаря авторитету Яковлева он смог реализовать проект Ан-2, от которого многие спецы шарахались.

- Вы в семье чувствовали, когда приближались испытания самолета или какие-то другие важные события? Было заметно, что отец нервничал?

- Нет. У него была совершенно потрясающая выдержка. Он говорил, что ожидается какое-либо значимое событие, либо первая выкатка из цеха, либо первая пробежка по взлетной полосе, либо испытательный полет. Скорее, можно было заметить, что он переживает, когда происходила какая-либо внештатная ситуация. На моей памяти были и катастрофы, и аварии, крушения, как мелкие, так и достаточно серьезные. Тогда, конечно, было видно, что он очень серьезно озабочен. Но отец настолько был выдержан, что никогда не позволял себе сорваться или резко ответить только потому, что он был очень занят или взволнован. Он был просто железный человек.

- Если испытания проходили успешно, в семье был праздник?

- Дома? Нет. Это никак не отмечалось. В принципе не могу сказать, что до нас доходило очень много информации о том, что, когда и как получилось. Просто потому что она была секретной. Поэтому и не было, может быть, праздников. Да и вообще в семье не было традиции чего-то отмечать, кроме Нового года и дней рождений.

- Отец любил отдыхать?

- Он умел отдыхать. Потому что он умел работать. Олег Константинович очень хорошо планировал свое время, поэтому у него хватало времени и на то, и на другое. И на работу и на отдых. Работал он очень много. Но он умел вовремя сделать паузу. Так что и он мог чуточку отдохнуть, и на нас у него хватало времени.

- Много с вами занимался?

- Немало, учитывая его занятость. Мы не чувствовали себя обделенными вниманием. Все, что мы просили у него, как у папы, он старался выполнять, притом немедленно. Я не могу сказать, что он нас баловал. Но просьбы выполнял.

- А что просили?

- Просили поехать за город… Просили что-нибудь построить, сделать самолетик, что-то нарисовать, рассказать сказку – обычные детские просьбы.

- Куда обычно ездили отдыхать?

- Куда-нибудь в лес. Отец очень любил природу, и достаточно было отъехать недалеко за городскую черту, чтобы просто побыть не в городе. На природе.

- А у Вас получается так же побыть с сыном, пообщаться? Времени хватает?

- Стараюсь, чтобы хватало. Но у меня не всегда получается таким же образом гениально распределить время, как это получалось у Олега Константиновича.

- Вам вообще часто приходилось и приходится чувствовать себя сыном того самого Антонова?

- Иногда, да, приходилось. Иногда это было бремя. Когда на тебя обращают больше внимания, чем тебе хотелось бы, это мешает. Мешает общаться.

- Может, это тоже как-то повлияло на Ваш выбор профессии?

- Нет. То, что я не пошел по стопам отца, действительно объяснялось тем, что у меня плохо работали мозги в отношении точных наук. Математика и физика давались мне с таким трудом, что не могло быть и речи о конструировании самолетов, так как это сплошные расчеты, сплошная математика.

- Но есть же и такая вещь, как дизайн. Дизайнерские какие-то вещи не пробовали делать?

- Серьезные - нет. Были несерьезные, какие-то домашние мелочи, которые остались дома на полках. То, что касается дизайна, даже в мелочах, бытового дизайна, дизайна мебели Олег Константинович убедил меня в том, что это тоже очень серьезные вещи. Это не так просто, сделать стул или нарисовать чашку. Это все очень серьезно, ко всему нужно подходить с умом. Отец любил изящные вещи, но в первую очередь ценил в них функциональность, прочность и безопасность. Отец очень много занимался живописью, интересовался искусством, он очень хорошо знал историю искусства, часто показывал мне либо репродукции, либо свои собственные картины, рассказывал, как это делается, либо мы с ним ходили в музей, либо рассказывал о том, что видел. Так что с самого детства, я был очень близко от искусства, это с его легкой руки.

- А у него самого откуда такая тяга к живописи?

- Он начал увлекаться живописью еще в бытность студентом Ленинградского политехнического института. Потом, как он вспоминал, очень много ценных советов ему дал знаменитый летчик Константин Арцеулов, внук Айвазовского и тоже художник. С Арцеуловым они познакомились в Крыму, в Коктебеле, во время слетов планеристов.

- Вам часто приходилось бывать с отцом в КБ или на авиационном заводе?

- Да, достаточно часто. Кстати, в 82-м году вместе с папой вместе с папой приезжали на Харьковский авиазавод.

- А в этот раз были там?

- В этот раз очень любезно меня пригласили в музей заводской, очень хороший музей.

- Заметили, что изменилось, как?

- Не могу сказать… Просто сейчас не с чем сравнивать. Когда мы приезжали с папой в 82-м году, занимались производственными вопросами, я только присутствовал - тоже в качестве почетного гостя. А сейчас я посмотрел музей, все эти картинки, модели - это все здорово, интересно по-настоящему. На цеха, к сожалению, просто не хватило времени – я бы с удовольствием посмотрел производство. Но не было времени, нужно было ехать сюда. Да и сравнить, что изменилось на самом заводе – я не в состоянии оценить.

- Ваш отец мог управлять самолетом. Вы сами никогда не пытались?

- Пытался:). Это был АН-12, очень большой четырехмоторный самолет, это было по дороге в Ташкент в 77-м году. Мне дали чуть-чуть подержаться за штурвал.

- И как?

- Масса была впечатлений. Как у меня, так и у всех пассажиров, так хорошо их тряхнуло.

- С тех бор больше не пробовали?

- Пробовал. У меня среди друзей очень много людей, которые работают в авиации либо увлекаются ею. Не так давно посчастливилось иметь дело с малой авиацией, небольшими самолетами, там все это проще, все это ближе.

- Так что сейчас уже можете и поднять в воздух самолет, и посадить его?

- Нет, не рискну. Это все-таки нужно проходить специальную летную подготовку, я только теоретически знаю, как это делается…

- Ваш сын увлекается самолетами, авиацией?

- Он очень много знает про дедушку. Нельзя сказать, чтобы его очень привлекало все это, но у него какой-то потенциал накапливается, я вижу. Со временем, возможно, он обратит на эту область более пристальное внимание. Я его, во всяком случае, в этом поддерживаю.